therese_phil (therese_phil) wrote,
therese_phil
therese_phil

Categories:

Старушка слышит и бледнеет

Коллеги-филологи, скажите, – отмечалась ли следующая параллель?


В.А.Жуковский. Баллада, в которой описывается, как одна старушка ехала на черном коне вдвоем и кто сидел впереди (1814, 1831)

<…>
Но лишь пришел к одру с дарами он,
Старушка в трепете завыла;
Как смерти крик ее протяжный стон...
"Не приближайся! - возопила. -

Не подноси ко мне святых даров!
Уже не в пользу покаянье!"
Был страшен вид ее седых власов!
И страшно груди колыханье.
<…>
Вся жизнь моя в грехах погребена,
Меня отвергнул искупитель;
Твоя ж душа молитвой спасена,
Ты будь души моей спаситель”
<…>
И хладный труп, и саван гробовой,
И гроб под черной пеленою
Священники с приличною мольбой
Опрыскали святой водою.
<…>
В другую ночь от свеч темнее свет,
И слабо теплятся кадилы,
И гробовой у всех на лицах цвет,
Как будто встали из могилы.
<…>
Пред алтарем чернец на землю пал,
Священники творят поклоны,
И дым от свеч туманных побежал,
И потемнели все иконы.
<…>
На третью ночь свечи едва горят;
И дым густой, и запах серный;
Как ряд теней, попы во мгле стоят;
Чуть виден гроб во мраке черный.
<…>
Дрожа, упал чернец пред алтарем;
Молиться силы нет; во прахе
Лежит, к земле приникнувши лицом;
Поднять глаза не смеет в страхе.

И певчих хор, досель согласный, стал
Нестройным криком от смятенья:
Им чудилось, что церковь зашатал
Как бы удар землетрясенья.

Вдруг затускнел огонь во всех свечах,
Погасли все и закурились;
И замер глас у певчих на устах,
Все трепетали, все крестились.
<…>
И тихо труп со стоном тяжким встал,
Покорен страшному призванью;
И никогда здесь смертный не слыхал
Подобного тому стенанью.</i>

СР.:

Н.М.Карамзин. Письма русского путешественника. Лион, Марта.... 1790:

«В 1080 году — неизвестно, в каком городе — погребали мертвого. В ту самую минуту, когда Священник читал последнюю молитву о вечном успокоении души его, умерший поднял голову и закричал страшным голосом: Небесное правосудие обвиняет меня! Священник затрепетал: но через несколько минут собрался с духом и хотел дочитать свою молитву. Тут вдруг раздался в церкви сильный шум и треск — гроб затрясся, свечи погасли, и мертвый еще страшнейшим голосом закричал: Небесное правосудие осуждает меня!»


Вполне возможно, что и рассказ Мэтью из Вестминстера, лежащий в основе баллады Саути (к-рую перевел Жуковский), и предание об основании Картезианского ордена (к-рое пересказал Карамзин), – восходят к известному эпизоду смерти короля Карла Мартелла в «Диалогах» папы Григория Святого: в средневековых мистических легендах существует множество дериваций этого сюжета (имя и пол покойника в них – иррелевантны). Но обуславливается ли перекличка текстов Жуковского и Карамзина только наличием общего (и весьма отдаленного) предка? Или Жуковский, следуя за Саути, все же оглядывался и на хорошо ему знакомые «Письма русского путешественника»?
Tags: филология и вокруг
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 36 comments