therese_phil (therese_phil) wrote,
therese_phil
therese_phil

Category:

Алаверды комментатору-славянофилу от редактора-западника

[info]o_proskurin  порадовал нас попыткой определить, какую конкретную птицу имел в виду (и имел ли) Пушкин в знаменитой «Птичке Божией» («Цыганы»). Некоторые «улики», позволяющие установить, что «наше все» подразумевало тут ласточку-береговушку, несомненно, найдены и предъявлены со свойственным автору остроумием и блеском. Однако, есть и закавыки.

Принимая правила игры ('ищем орнитологическое соответствие, используя народные представления о птицах') и оставляя в стороне наиболее вероятный приоритет библейской образности (о чем уже было сказано в комментах), нельзя не обратить внимание, что в фольклорных и мифологических представлениях славянского ареала ласточка по крайней мере двоится, если не троится: ряд ее черт, включая прозвание «божья птица» (это вообще-то категориальное название), относиться, например, к жаворонку (и отчасти к голубю) – ср. такие мотивы, как попытка спасения и оплакивание Христа, зачинание нового дня и весны, и т.п. Тут отсылаю, как уже сделала в комментах, к монографии А.В.Гуры "Символика животных в славянской народной традиции" (М.: Индрик, 1997), а также к соотв. статьям в энциклопедии "Славянские древности" (как правило, они написаны тем же автором).

Реальная этология ласточки-береговушки также не совсем сходится с поведением пушкинской птички, однако не будем на этом останавливаться – пускай их Шаликов поет. Интересней другое. ЛЖюзер [info]dina_mag  припомнила латинское название Avis Dei (птица Бога) и задала вопрос, не ласточка ли это? Легко устанавливается, что в современной номенклатуре это Paradisea Apoda L., райская птица, а латинское название Avis Dei бытовало в течение XVII–XVIII вв., как в ученых сочинениях, так и в травелогах и описаниях редкостей (кстати, в некоторых европейских языках для обозначения этой птицы, наряду с «райской» бытует и эпитет «божья»). Но что цыганам и Пушкину райская/божья птица с Молуккских островов? По видимости – ничего. Один юзер даже засомневался, что этот вид был не то что изучен, но известен в пушкинскую эпоху. Тем не менее, райские птицы были хорошо знакомы европейцам задолго до Пушкина. Они входили в линнеевскую систематику, попали во многие кунсткамеры, включая Петровскую, и были детально описаны у Бюффона в «Естественной истории» (1775). И как раз прочитав Бюффона, осмелюсь предположить, что если не для бессарабских цыган, то для самого Пушкина мифологический ореол «райской птицы», отчасти зафиксированный в сочинении великого французского краснобая, при создании песни, быть может, был не совсем безразличен. Вот начало бюффоновой статьи:

*L’Oiseau de Paradis (a).

Cette espèce est plus célèbre par les qualités fausses et imaginaires qui lui ont été attribuées, que par ses propriétés réelles et vraiment remarquables. Le nom d’oiseau de Paradis fait naître encore dans la plupart des têtes l’idée d’un oiseau qui n’a point de pieds, qui vole toujours, même en dormant, ou se suspend tout au plus pour quelques instans aux branches des arbres, par le moyen des longs filets de sa queue (b) ; qui vole en s’accouplant, comme font certains insectes, et de plus en pondant et en couvant ses œufs (c), ce qui n’a point d’exemple dans la Nature; qui ne vit que de vapeurs et de rosée ; qui a la cavité de l’abdomen uniquement remplie de graisse au lieu d’estomac et d’intestins (d), lesquels lui seroient en effet inutiles par la supposition, puisque ne mangeant rien il n’auroit rien à digérer ni à évacuer ; en un mot qui n’a d’autre existence que le mouvement, d’autre élément que l’air, qui s’y soutient toujours tant qu’il respire, comme les poissons se soutiennent dans l’eau, et qui ne touche la terre qu’après sa mort (e).

Ce tissu d’erreurs grossières n’est qu’une chaîne de conséquences assez bien tirées de la première erreur, qui suppose que l’oiseau de Paradis n’a point de pieds, quoiqu’il en ait d’assez gros (f) ; et cette erreur primitive vient elle-même (g) de ce que les Marchands Indiens qui font le commerce des plumes de cet oiseau, ou les Chasseurs qui les leur vendent, sont dans l’usage, soit pour les conserver et les transporter plus commodément, ou peut-être afin d’accréditer une erreur qui leur est utile, de faire sécher l’oiseau même en plumes, après lui avoir arraché les cuisses et les entrailles; et comme on a été fort long-temps sans en voir qui ne fussent ainsi préparés, le préjugé s’est fortifié au point qu’on a traité de menteurs les premiers qui ont dit la vérité, comme c’est l’ordinaire (h).
_____________________________________________________

* Voyez les Planches enluminées, n.º 254.

(a) En Latin, Avis Paradisea, Paradisiaca et Paradisi, Apos Indica, Avis Dei, Parvus Pavo, Pavo Indicus, Manucodiata, nom que les Italiens ont adopté : Manucodiata Rex, Manucodiata longa, Hippomanucodiata, Hirundo Ternatensis : Belon lui a appliqué mal-à-propos le nom de Phœnix; en Allemand, Luft-vogel, Paradiss-vogel ; en Anglois, Bird of Paradise ; en Portugais, Passaros de sol; dans la Nouvelle Guinée, Burong-arou ; en Indien, Boëres, c’est-à-dire, Oiseaux, ces peuples n’ayant point de noms particuliers pour désigner les différentes espèces.

(b) Voyez Acosta. Hist. naturelle et morale des Indes orientales et occidentales, page 196.

(c) On a cru rendre la chose plus vraisemblable en disant que le mâle avoit sur le dos une cavité dans laquelle la femelle déposoit ses œufs, et les couvoit au moyen d’une autre cavité correspondante qu’elle avoit dans l’abdomen, et que pour assurer la situation de la couveuse ils s’entrelaçoient par leurs longs filets. D’autres ont dit qu’ils nichoient dans le Paradis terrestre, d’où leur est venu le nom d’oiseaux de Paradis. Voyez Musæum Wormianum, page 294.

(d) Voyez Aldrovande, Ornithologia, tome I, page 820.

(e) Les Indiens disent qu’on les trouve toujours le bec fiché en terre.… Navigations aux Terres Australes, tome II, page 252. Et en effet, conformés comme ils sont, ils doivent toujours tomber le bec le premier.

(f) M. Barrere qui semble ne parler que par conjectures sur cet article, avance que les oiseaux de Paradis ont les pieds si courts, et tellement garnis de plumes jusqu’aux doigts, qu’on pourroit croire qu’ils n’en ont point du tout. C’est ainsi qu’en voulant expliquer une erreur il est tombé dans une autre.

(g) Les habitans des îles d’Arou croient que ces oiseaux naissent à la vérité avec des pieds, mais qu’ils sont sujets à les perdre, soit par maladie, soit par vieillesse. Si le fait étoit vrai, il seroit la cause de l’erreur et son excuse. (Voyez les

observations de J. Otton Helbigius, dans la Collection académique, partie étrangère, tome III, page 448). Et s’il étoit vrai, comme le dit Olaüs Vormius (Musæum, page 295), que chacun des doigts de cet oiseau eût trois articulations, ce seroit une singularité de plus ; car l’on sait que dans presque tous les oiseaux le nombre des articulations est différent dans chaque doigt, le doigt postérieur n’en ayant que deux, compris celle de l’ongle, et parmi les antérieurs l’interne en ayant trois, celui du milieu quatre et l’externe cinq.

(h) Antonius Pigaphetta pedes illis palmum unum longos falsissimè tribuit. Aldrovande, tome I, page 807.

(Leclerc, Comte de Buffon,  HISTOIRE NATURELLE, GÉNÉRALE ET PARTICULIÈRE, AVEC LA DESCRIPTION DU CABINET DU ROI. Tome Dix-huitième. PARIS, 1775. P. 151–1612. Кстати, брюссельское издание «Натуральной истории» 1822 г. было в библиотеке П-на)

Целодневное порханье и несвивание гнезда из-за отсутствия ног – эти признаки описанию «птички божьей» вполне удовлетворяют, однако глупо было б ждать полного соответствия: напр., перелетность ни к Paradisea Apoda, ни к ее мифологизированному аналогу никак не подходит. Но, разумеется, предания о райских птицах проецировались не только на реальный вид Paradisea Apoda – в европейском и восточном бестиарии мы, думаю, найдем еще немало подобных птичек, с орнитологическими реалиями никак или почти не связанных, но зато тесно связанных с мифологическими (в частности, с библейскими) сказаниями и толкованиями на них.

Замечу в заключение, что в некоторых символических практиках наблюдается сближение между райской птицей и ласточкой: так, в геральдике и первая, и вторая (= мартлет) трактуются, как безногие птицы. Кстати, представление о том, что ласточки и стрижи не имеют ног, зафиксировано даже в орнитологической таксономии: Paradisea Apoda буквально "Райская безногая", а стриж со времен Линнея до нач. ХХ века назывался Hirundo apus L. – безногая ласточка (теперь – Apus apus).

Любопытно также, что ласточки и стрижи в народных представлениях нередко приравниваются к гадам – они зимуют под землей (под водой, в грязи, в иле)*, сбрасывают перья и заползают под кору деревьев, превращаются в лягушек и т.п. На лингвистическом уровне эта связь проявляется в корне *ščur-, который устойчиво прослеживается в славянских (национальных и региональных) названиях пресмыкающихся (ящерица, уж), насекомых (кузнечика, сверчка, скорпиона) и червей, некоторых птиц (ласточки, стрижа, скворца, клеста, собственно щурки) и даже млекопитающих (крыс) [см. Гура, 274]. Характерна также лингвистическая и мифологическая связь ласточки с лаской – откровенно хтоническим животным [там же, 631–632]. Можно предположить, что хтонические коннотации в представлениях о ласточках и стрижах связаны именно с их мифической безногостью.

* Интересно, что в ряде украинских легенд эта хтоническая метаморфоза осмысляется в сакральном ключе: ласточки прячутся в колодцы, чтобы оттуда попасть прямо в рай («вырей»), т.е. выступают как своего рода райские птицы. Бытуют также представления о том, что все «божьи», «чистые» птицы улетают на зиму в рай (встречается чаще на западе восточно-славянской зоны, см. СД, IV, 399).

P.S. Возвращаясь к народным поверьям о птицах: давно замечено, что птички у Пушкина в южный период тесно связаны с темами прихода весны и Благовещенья. В частности, к этому же народно-религиозному циклу относятся (через славянские и отчасти балканские обряды «заклинания весны» в день 40 мучеников = весеннего равноденствия, когда пекут печенья в виде жаворонков/ласточек/голубей) и некоторые мотивы, если не весь сюжет сказки «Царь Никита и 40 его дочерей» (1822). Так м.б. птичка из Цыган это вовсе не ласточка, не жаворонок и не Avis Dei, а птица иного полета? [прости, Господи! в Страстную-то субботу…, тьфу]

 

Tags: филология и вокруг
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 34 comments