therese_phil (therese_phil) wrote,
therese_phil
therese_phil

Я пробудился. Был, как осень, темен / Рассвет...

В связи с приснившейся френдлентой, естественно, всплыло:

Мне снилась осень в полусвете стекол,
Друзья и ты в их шутовской гурьбе…


Диалог из комментов:

therese_phil:
<…>Лишь процитировав пришедшую на ум строчку, сообразила, что в варианте «Начальной поры» это стихотворение варьирует мотивы «Венеции», которую мы, помнится, обсуждали у opus_incertum.

Мотив женского крика = эхо звука, услышанного во сне:

Вдруг, громкая, запнулась ты и стихла,
И сон, как отзвук колокола, смолк


Ср.:
Все было тихо, и, однако,
Во сне я слышал крик, и он
Подобьем смолкнувшего знака
Еще тревожил небосклон.


Ну, и стекло, просыпанье на рассвете, etc. (в первой редакции и собственно венецианское: в даль летейской гребли). Ничего, впрочем, удивительного, кроме того, что МЛГ и КМП этого не отметили*.

tafen:
<…>Последнее предложение написано из слишком – по мне – благостной точки отношения к этой книге. Она очень интересная, но с чего бы от нее ждать исчерпывающих описаний?
А мне сразу подумалось про мотив голоса во сне и пробуждения в "Августе". Выходит – сквозняк. У БП вообще поэтическое хозяйство в самом деле - сплошные темы и вариации.
Хорошо бы вообще такой клич бросить (по-лекмановски): "Антология голоса во сне в русской поэзии". Насобирали бы короб, нет?


А и вправду?


----------------------------------
* Параллели у МЛГ и КМП (http://ivgi.rsuh.ru/article.html?id=51056): Образец – стих. А. Блока «Мне снилась смерть любимого созданья…» и «Мне снилась снова ты, в цветах, на шумной сцене… Ты умерла, вся в розовом сияньи…» (напеч. в 1911); ср. также Гейне «Лирическое интермеццо», 55 (в эпиграфе к первому стих. Блока) и Фет «Как вешний день, твой лик приснился снова…» (см. [Смирнов 1995: 114–123]: шекспировский подтекст второго стих. Блока связывает «Мне снилась осень…» с «Уроками английского» в «Сестре моей – жизни»: «замиранье сердца», «слезы», «глухота», «буря», «стебли сеновала»). Эта традиция стихов (5-ст. ямбом) о сне и смерти восходит к «Сну» Лермонтова («В полдневный жар…») [Баевский, комм. I: 450]. Общие мотивы: любовь, грусть, сон, смерть возлюбленной, пробуждение в слезах; Пастернак добавляет параллельные образы увядающей осени (и осенней дороги, подобной гребле через Лету на тот свет; ср. образ воздушной ладьи у Фета). Мотив смерти возлюбленной как «отбытья» в даль связывает стихотворение с «Вокзалом», «летейская гребля» и «кормчий» – с «Близнецом на корме» и «Сердцами и спутниками». Смерть и сон как «близнецы» (!) упоминались в одноименном стих. Тютчева [Вроон 1998].
Tags: филология и вокруг
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 58 comments