therese_phil (therese_phil) wrote,
therese_phil
therese_phil

Созвали мы стариков и родных для совета; решили...

Поскольку виновником всего происходящего объявлен Лермонтов, то не грех снова обратиться к вопросам филологии.

У М.Ю. есть такое таинственное стихотворение: «Это случилось в последние годы могучего Рима…». Тут все темно: нет автографа, не установлена датировка, двоится время действия, едва обозначен сюжет, не найден источник этого сюжета… В общем, туман, Тамань. Признаюсь честно: как ни билась, с места не сдвинулась. Т.е. всяких мелочей (по большей части излишних и сомнительных) набралась куча, а вот ключа – нет как нет. А меж тем никуда не уходит подозрение, что это начало вольного переложения какой-то поэмки или повести из истории раннего христианства. Ну, типа Les Martyrs Шатобриана. Этого добра в 1820-30-х было немало (не говоря о более ранних эпохах). А наш стервец читал свободно на 3-х языках, кроме русского. И таки много читал (нет, чтобы военными артикулами ограничиться!). А я вот, например, по-немецки вообще ни бум-бум… Конечно, можно было бы предположить, что у гипотетического оригинала был какой-то гипотетический прототип в раннехристианской агиографии. Но и тут, увы, для грамотного поиска мне не хватает образованности.

В общем, коллеги, помогайте (помнится, безнадегу с дезеспуаром ведь разъяснили)! Ну, и ошибки всякие исправляйте, их есть у меня.

Ниже печатаю рыбу комментария (с некоторыми излишествами, в т.ч. в цитатах, дабы не упустить какой зацепки), текст по ссылке. После комментария – еще несколько попутных заметок.
* * *
«Это случилось в последние годы могучего Рима…»
Автограф неизвестен. Копия: РГАЛИ. Ф. 276. Оп. 1. № 67а. Л. 5—6 — в тетради стихотворений Лермонтова, полученных Е. П. Ростопчиной от Л. И. Арнольди и затем переданных А. Н. Афанасьеву для публикации в БЗ. В копии текст завершался стихом, отсутствовавшим в первой публикации: «Созвали мы стариков и родных для совета; решили...».

Печатается по первой публикации, дающей более исправный текст, чем копия РГАЛИ (ср. в копии РГАЛИ — в ст. 3—4 «…у древа / Церкви, красиво юные вновь зеленели побеги…», в ст. 29—30: «При свете / Поздней лампады сидела я раз; как она, на коленях…»).

Твердых оснований для датировки нет. Условно датируется периодом 1835—1841 гг. (начальная граница периода определяется по составу тетради Арнольди–Ростопчиной). О некоторых попытках уточнить датировку см. ниже. 

Впервые: Вчера и сегодня. 1845. Кн. 1. С. 92—93 (под заглавием «Отрывок», без последнего стиха); БЗ. 1859. Т. 2. № 1. Стб. 20 (последний стих).

Источники сюжета не выявлены. Выдвигалось предположение, что аналоги отдельных элементов лермонтовского повествования можно обнаружить в книге А. Н. Муравьева «Первые четыре века христианства» (СПб., 1840), с которой Лермонтов был, по всей вероятности, знаком (см.: Миллер 1998: 58—61). Однако отмечаемые параллели не выходят за рамки типологически обусловленных: сюжеты о чудесном исцелении или воскрешении, совершенном святым праведником (отшельником), в историографии раннего христианства являются общим местом; к тому же прямого отношения к намеченному Лермонтовым сюжету они не имеют: о воскрешении Виргинии в незаконченном тексте говорится лишь в желательном наклонении и такое развитие сюжета в высшей степени гипотетично (другие варианты сюжетного развития, близкие к фантастическим, предложены в работе: Заславский 1998).

Отмечалось, что данное стихотворение — единственное обращение Лермонтова к гекзаметру (что не совсем точно: в эпиграмме «Се Маккавей-водопийца…», 1837, содержатся еще четыре гекзаметрических строки). Ю. Г. Оксман связывал стих Лермонтова с «разговорными» гекзаметрами В.А. Жуковского, использованными в переводной повести «Ундина» (прозический немецкий оригинал принадлежал перу Ф. де ла Мотт Фуке [Friedrich de La Motte-Fouqué], 1777—1843), и даже датировал лермонтовский отрывок 1838 годом, исходя из того факта, что отдельное издание «Ундины» вышло в 1837 г. и тогда же было подарено переводчиком Лермонтову (Оксман 1967: 319). Эту позицию поддержал Э. Э. Найдич, усмотревший формульные и фабульные переклички двух произведений: «обращает на себя внимание сходство первой строки “Это случилось в последние годы могучего Рима” (у Жуковского: “Лет за пятьсот и поболе это случилось”). Действующие лица повести Лермонтова — “старуха простого званья” и ее муж. Они просят праведного старца воскресить внезапно умершую дочь. Это в известной степени перекликается с началом «Ундины», где старый рыбак и его жена внезапно потеряли любимую дочь и при таинственных обстоятельствах “получили взамен” девочку “чудной прелести” — Ундину» (Лермонтов 1989: II, 625—626). Представляется, что ни отдаленное сходство ритмической организации стиха (характерно, что никакой связи стиховых форм не отметил даже такой внимательный наблюдатель, как М. Л. Гаспаров [1999: 188—265]), ни чрезвычайно слабые лексические и фабульные соответствия не могут служить надежным свидетельством генетической связи произведений, а тем более — основанием для датировки одного из них.

Не выдерживает критики и другая попытка датировать стихотворение на основании биографических соображений. О. В. Миллер (1998: 61) предложила датировать стихотворение врменем общения Лермонтова с художником Г. Г. Гагариным (лето—осень 1840). До этого Григорий Гагарин (1810—1893) несколько лет жил в Риме, в частности, в Гротта-Феррато, летней резиденции русского посла, расположенной поблизости от Крипто-Ферратской греко-католической обители, которую основал Нил-Пещерник Калабрийский (ум. в 1005 г.). Рассказы Гагарина о здешних святых пещерах и римских катакомбах должны были, по мнению исследовательницы, послужить импульсом для создания стихотворения. К сожалению, никаких документальных свидетельств о разговорах Гагарина с Лермонтовым до нас не дошло и, тем самым, мы не имеем ни малейших оснований делать какие бы то ни было выводы о роли гипотетических бесед на творческую историю комментируемого текста.

Ст. 1—2. Это случилось в последние годы могучего Рима. / Царствовал грозный Тиверий и гнал христиан беспощадно… — Неоднократно отмечались допущенные здесь анахронизмы: во-первых, хотя Христа распяли во времена римского императора Тиберия (Tiberius Julius Caesar Augustus, 14—37 гг. н. э.), последний не был гонителем христианства и христиан; во-вторых, правление Тиберия приходится на период расцвета империи, а не на «последние дни» ее могущества. Если попытаться совместить два условия — гонение на христиан и относительный упадок империи, то время, описываемое в стихотворении, можно скорее всего отнести к началу IV вв. н. э., то есть к правлению императоров Диоклетиана и Галерия, когда и происходило, по версии историков церкви, «Великое гонение» на христиан. Можно осторожно предположить, что Лермонтов заменил имя Галерия (Gaius Galerius Valerius Maximianus, император в 293—311 гг.) на эквиметрическое и гораздо более известное имя второго императора Рима. Не исключено, однако, что хронологическая аберрация содержалась уже в источнике, откуда была почерпнута историческая канва лермонтовского стихотворения.

Ст. 3—4. Но ежедневно на месте отрубленных ветвей, у древа / Церкви Христовой юные вновь зеленели побеги. — А. М. Гаркави (1959: 294) связывал эту аллегорию с золотой ветвью» из «Энеиды» Вергилия:

           «..…latet arbore opaca
aureus et foliis et lento vimine ramus,
Iunoni infernae dictus sacer; hunc tegit omnis
lucus et obscuris claudunt convallibus umbrae.
sed non ante datur telluris operta subire
auricomos quam quis decerpserit arbore fetus.
hoc sibi pulchra suum ferri Proserpina munus
instituit. primo avulso non deficit alter
aureus, et simili frondescit virga metallo.

                            (Aen., VI, 136—144).

                          «…..В чаще таится
Ветвь, из золота вся, и листы на ней золотые.
Скрыт златокудрый побег, посвященный дольней Юноне,
В сумраке рощи густой, в тени лощины глубокой.
Но не проникнет никто в потаенные недра земные,
Прежде чем с дерева он не сорвет заветную ветку.
Всем велит приносить Прозерпина прекрасная этот
Дар для нее. Вместо сорванной вмиг вырастает другая,
Золотом тем же на ней горят звенящие листья.

                        (Пер. С. А. Ошерова)

Однако можно предложить и другую отдаленную параллель, более подходящую к раннехристианской теме стихотврения, а именно пассаж из послания Блаженного Августина к Бонифацию против ереси донатистов (Ep. CLXXXV, 32; 417 г.), в котором единство церкви изъяснялось с помощью сложной метафоры великого дерева (magna arbor), его ветвей и побегов — засыхающих и живых:

Sic ergo catholica mater, bellantibus adversus eam quibus aliis quam filiis suis, quia utique ex ipsa magna arbore quae ramorum suorum porrectione toto orbe diffunditur, iste in Africa ramusculus fractus est, cum eos caritate parturiat ut redeant ad radicem sine qua veram vitam habere non possunt; si aliquorum perditione caeteros tam multos colligit, praesertim quia isti, non sicut Absalon casu bellico, sed spontaneo magis interitu pereunt, dolorem materni cordis lenit et sanat tantorum liberatione populorum.

Так единая мать обрела детей, которые повернулись против нее; эта маленькая ветвь в Африке отделилась от большого древа, которое покрывает своими побегами всю землю. Церковь произвела их на свет своей милостью и хочет вернуть их к общему корню, без которого они не будут иметь истинной жизни, если она вернет многих из них и потеряет нескольких, она потеряет их не в войне, как Давид потерял Авессалома, это из-за добровольной смерти они погибнут, она же смягчит или исцелит боль материнского сердца, думая о том, сколько народов спасено. [Переведено с франц. перевода, так что могут быть ошибки]

В сочинениях Св. Августина этого периода аллегория Церкви, как дерева (с ветвями, корнями, плодами, листьями, привоями и т.п.), встречается неоднократно; большинство из этих писаний переводились на европейские языки, цитировались и переиначивались во множестве клерикальных и светских текстов, поэтому непосредственным источником лермонтовской образности мог быть, разумеется, и какой-либо текст-посредник.

Ст. 5. В тайной пещере… — Ср. у Пушкина: «В пещере тайной в день гоненья / Читал я сладостный Коран» (1825—1826 г., опубл.: 1855).

Ст. 5. …над Тибром ревущим… — Бурливый, свивающий водовороты Тибр встречается у Вергилия: «Thybris ea fluvium, quam longa est, nocte tumentem / leniit…»; пер. С. А. Ошерова: «Воды Тибр укротил, всю ночь бурлившие грозно» (Aen., VIII, 86—87; ср. также: VII, 30—32; отмечено: Гаркави 1959: 293—294). В «Энеиде» упоминаются и пещеры над Тибром (I, 166—168; VIII, 190—194).

Ст. 14. …Вот уж два дня и две ночи… — Очевидно, что это указание – ключ к сюжетным ожиданиям: пуант повествования явно запланирован автором на третий день (напрашивается параллель со сроками воскресения Христа, как они отражены в Евангелии и Символе веры).

Ст. 15. …жжем ароматы на мраморе хладном… — Имеется в виду языческий ритуал сожжения ароматических веществ в жертву богам (то же, что курение фимиама). Ср. у Е. А. Боратынского: «Он ароматы жжет без веры / Богам, чужим душе своей» (Боратынский 20002012: III, 250; опубл. 1827).

Ст. 17. Если б знал ты Виргинию нашу… — Используя римское имя со значением ‘дева’, ‘девственница’ Лермонтов (или его источник) отсылает не столько к имени римской героини Ве(и)ргинии, заколотой отцом, чтобы избежать рабства и поругания (около 449 до н. э. — Liv., III, 44—50), сколько к титулатуре Марии Пречистой (Sancta Virgo Virginis — из первой литании Богородице). Также в западной традиции были две святые этого имени (XII и XVII вв.), и соименная им литературная героиня — образец невинности и целомудрия (роман Бернандена де Сен-Пьера «Поль и Вирджиния», 1788).

Ст. 19—21. Дряхлые старцы, любуясь на белые плечи, волнистые кудри, / На темные очи ее — молодели;  юноши страстным / Взором ее провожали… — По наблюдению А. М. Гаркави (1959: 293), эти строки находят соответствие в идиллии А. А. Дельвига «Конец золотого века» (опубл. 1829): «Старцы от радости плакали, ею любуясь, покорно / Юноши ждали, кого Амарилла сердцем заметит?» (Дельвиг 1986: 74).

Ст. 21—23. … напевая простую / Песню, амфору держа над главой, осторожно, тропинкой / К Тибру спускалась она за водою… — Ср. описание грузинки в поэме: «Мцыри»: «Держа кувшин над головой, / Грузинка узкою тропой / Сходила к берегу. Порой / Она скользила меж камней, / Смеясь неловкости своей» (Т. 2. С. 000).
Ст. 31. Тихо, усердно и долго молилась… кому?..  неизвестно... — Высказывалось предположение, что ответом на заданный вопрос является анаграмма имени Христа, содержащаяся в первых словах стиха: ТиХо, уСеРдно (Заславский 1998: 45).

Лит.: ЛЭ 1981: 639; Краков 1914: 21—23; Здобнов 1939: 264; Гаркави 1959: 291—295; Заславский 1998: 43—52; Миллер 1998: 58—61.
__________________________
Гаркави 1959 — Гаркави А.М. Заметки о М.Ю. Лермонтове // Учен. записки Калининградского пед. ин-та. — 1959. — Вып. 6. — С. 274—296.
Гаспаров 1999 — Гаспаров М. Л. Метр и смысл: Об одном из механизмов культурной памяти. — М., 1999.
Заславский 1998 — Заславский О. Б. Между Демоном и Христом (О неоконченном произведении Лермонтова "Это случилось в последние годы могучего Рима...") // Wiener Slawistischer Almanach. — 1998. — Bd. 42. — С. 43—52.
Здобнов 1939 — Здобнов Н. В. Новые цензурные материалы о Лермонтове // Красная новь. 1939. — № 10—11. — С. 259—269.
Краков 1914 — Краков А. Я. Лермонтов и античность // Сборник Харьковского историко-филологического общества в честь проф. В.П. Бузескула. — Харьков, 1914.
Миллер 1998 — Миллер О. В. Стихотворение М. Ю. Лермонтова «Это случилось в последние годы могучего Рима...»: Литературные источники и датировка // РЛ. — 1998. — № 1. — С. 58—61.
Оксман 1967 Григорьев Ю. [Оксман Ю. Г.] Летопись жизни и творчества Лермонтова / [Рец.] // Прометей. М., 1967. С. 000000.



P.S.
1. О сюжете. Принято считать, что дальнейшее развитие сюжета должно привести к воскресению Виргинии – либо св. отшельником, либо прямо Христом: во плоти (как ее тело в последнем случае окажется в Палестине – не разъясняется) или уже в божественной своей ипостаси. Что происходит дальше – никого не заботит: выйдет ли замуж (стоило стараться!) или будет съедена львами (прямое изуверство), – любой вариант, по-моему, не убедителен. Скорей всего, смерть необратима, но должно быть явлено чудо с позднейшим занесением несчастной девы в списки святых и поголовным крещением сродников и соседей (ну, дальше львы, кресты и прочие имперские развлечения). Понятно, что ортодоксальный сюжет не мог сильно увлечь Лермонтова. Но никаких вывертов в написанной (переведенной?) части не просматривается. Хотя зеркальная «Коринфская невеста» где-то вне поля зрения маячит.

2. О Св. Августине. У Лермонтова есть альбомная шутка 1837 г. (http://feb-web.ru/feb/lermont/texts/fvers/l21/l21-277-.htm):

Катерина, Катерина!
Удалая голова!
Из святого Августина
Ты заимствуешь слова.

Но святые изреченья
Помрачаются грехом,
Изменилось их значенье
На листочке голубом…. Etc.

Записано в альбоме Верещагиной вслед за выписками из Св. Августина, сделанными рукой Екатерины Сушковой (старой возлюбленной и врагини). К сожалению, альбом этот сейчас недоступен для изучения, но важно понимать, что цитаты из Блаженного Августина в это время – хороший тон даже для «московских кузин». Не исключено, что появление августинианской образности в сюжете из времен раннего христианства как раз и свидетельствует (кеосвенно) о наличии у лермонтовского стихотворения цельного претекста, автор которого отдавал себе отчет в подобных имплицитных сопряжениях несколько лучше, чем молодой русский офицер.
Tags: филология и вокруг
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 29 comments